- Сообщения
- 1.857
- Реакции
- 2.313
Поступил на удивление необычный вопрос: влияет ли мнение потерпевшего на избрание, продление и отмену меры пресечения?
Согласно ст. 42 УПК, статус потерпевшего «присваивается», путём вынесения следователем, дознавателем соответствующего постановления, незамедлительно после возбуждения дела либо, если личность потерпевшего не установлена, сразу же после получения сведений о нем.
В сущности, потерпевший обладает теми же процессуальными правами, что и подозреваемый, – в частности, участвовать в следственных действия, а значит и в самом предварительном расследовании.
К тому же в ч. 1 ст. 249 УПК указывается, что потерпевший участвует и при рассмотрении дела по существу в судебном процессе.
Из этого мы делаем вывод: потерпевший может участвовать и в суде по избранию меры пресечения, разве что, как следует из практики, потерпевший обычно не то что на суд по избранию меры пресечения не приходит, он и на следственных действиях, в особенности на очные ставки, и при рассмотрении дела по существу появляется крайне неохотно.
Означается ли это само по себе, что его мнение будет учитываться по вопросу, где будет находиться фигурант – в СИЗО или на подписке?
Само по себе – нет.
Обратимся к ч. 1 ст. 97 УПК, здесь перечислены основания для избрания меры пресечения как таковой: наличие основания полагать, что скроется, и (или) продолжит заниматься преступной деятельность, и (или) может воспрепятствовать ходу расследования незаконными способами.
Как правило, если имеется что-то из перечисленного, то единственно возможная мера пресечения – заключение под стражу, в СИЗО, если простым языком.
Особый цимес в том, что в абз. 2 п. 3 ППВС от 19.12.2013 № 41 прямо указывается, что наличие таких оснований не даёт карт-бланш на избрание самой строгой меры пресечения, судам следует рассматривать каждый случай индивидуально, что либо вовсе игнорируется, либо находятся «достаточные» основания.
Ст. 108 УПК конкретизирует основания, однако нам не интересна: все поводы для заключения под стражу зависят сугубо от решений и скорости выполнения задач – например, обеспечения себе постоянного места жительства и согласия от владельца, обвиняемого.
Потерпевший может сыграть ключевую роль только в случаях, когда от него поступает информация, касающаяся перечисленных оснований:
Например, воспрепятствование осуществлению предварительному расследованию или судопроизводству: оказывал ли обвиняемый давление на потерпевшего, искал ли встречи, поступали ли угрозы, имели ли место попытки подкупить, принудить к изменению показаний, применял ли насилие обвиняемый в отношении потерпевшего насилие, в т.ч. продиктованное не целью улучшить собственное положение, а мотивом личной неприязни, и прочее.
Другой пример: обвиняемый может продолжить заниматься преступной деятельности – опять же свидетельства потерпевшего, который вполне может являться соучастником обвиняемого и проходить по другому, общему делу.
Третий пример: скроется от дознания, следствия, суда – логика та же, что со вторым примером: указание на обширные возможности, наличие гражданства либо подданства другого государства или вообще тайника с заряженным пистолетом, сумкой денег и фальшивыми документами на имя обвиняемого.
Так же не лишним будет отметить, что в случаях, когда обвиняемый и потерпевший были достаточно близко знакомы, свидетельства последнего о, допустим, импульсивности, наличия в прошлом судимости по насильственному преступлению и подобном могут, образно выражаясь, склонить чашу весов в пользу заключения под стражу, хотя и «силы» будут иметь куда меньше.
Как вы можете видеть, в приведенных примерах присутствует прямая причинно-следственная связь между возможностью свободного (подписка о невыезде) или ограниченного (домашний арест) передвижения обвиняемого и вредными для стороны обвинения, суда последствиями либо возможными последствиями.
Потерпевший не может прийти и сказать: «он [обвиняемый] мудак – хочу, чтобы он был в СИЗО».
К тому же одних слов, даже отраженных в показаниях, недостаточно, требуется совокупность доказательств: например, свидетельства очевидцев угроз, распечатки фотографий переписок и прочее.
Резюмируя, судья не вправе ориентироваться на мнение потерпевшего, однако на сообщаемые им сведения более чем может и даже должен.
С уважением, Юридическая служба!
Согласно ст. 42 УПК, статус потерпевшего «присваивается», путём вынесения следователем, дознавателем соответствующего постановления, незамедлительно после возбуждения дела либо, если личность потерпевшего не установлена, сразу же после получения сведений о нем.
В сущности, потерпевший обладает теми же процессуальными правами, что и подозреваемый, – в частности, участвовать в следственных действия, а значит и в самом предварительном расследовании.
К тому же в ч. 1 ст. 249 УПК указывается, что потерпевший участвует и при рассмотрении дела по существу в судебном процессе.
Из этого мы делаем вывод: потерпевший может участвовать и в суде по избранию меры пресечения, разве что, как следует из практики, потерпевший обычно не то что на суд по избранию меры пресечения не приходит, он и на следственных действиях, в особенности на очные ставки, и при рассмотрении дела по существу появляется крайне неохотно.
Означается ли это само по себе, что его мнение будет учитываться по вопросу, где будет находиться фигурант – в СИЗО или на подписке?
Само по себе – нет.
Обратимся к ч. 1 ст. 97 УПК, здесь перечислены основания для избрания меры пресечения как таковой: наличие основания полагать, что скроется, и (или) продолжит заниматься преступной деятельность, и (или) может воспрепятствовать ходу расследования незаконными способами.
Как правило, если имеется что-то из перечисленного, то единственно возможная мера пресечения – заключение под стражу, в СИЗО, если простым языком.
Особый цимес в том, что в абз. 2 п. 3 ППВС от 19.12.2013 № 41 прямо указывается, что наличие таких оснований не даёт карт-бланш на избрание самой строгой меры пресечения, судам следует рассматривать каждый случай индивидуально, что либо вовсе игнорируется, либо находятся «достаточные» основания.
Ст. 108 УПК конкретизирует основания, однако нам не интересна: все поводы для заключения под стражу зависят сугубо от решений и скорости выполнения задач – например, обеспечения себе постоянного места жительства и согласия от владельца, обвиняемого.
Потерпевший может сыграть ключевую роль только в случаях, когда от него поступает информация, касающаяся перечисленных оснований:
Например, воспрепятствование осуществлению предварительному расследованию или судопроизводству: оказывал ли обвиняемый давление на потерпевшего, искал ли встречи, поступали ли угрозы, имели ли место попытки подкупить, принудить к изменению показаний, применял ли насилие обвиняемый в отношении потерпевшего насилие, в т.ч. продиктованное не целью улучшить собственное положение, а мотивом личной неприязни, и прочее.
Другой пример: обвиняемый может продолжить заниматься преступной деятельности – опять же свидетельства потерпевшего, который вполне может являться соучастником обвиняемого и проходить по другому, общему делу.
Третий пример: скроется от дознания, следствия, суда – логика та же, что со вторым примером: указание на обширные возможности, наличие гражданства либо подданства другого государства или вообще тайника с заряженным пистолетом, сумкой денег и фальшивыми документами на имя обвиняемого.
Так же не лишним будет отметить, что в случаях, когда обвиняемый и потерпевший были достаточно близко знакомы, свидетельства последнего о, допустим, импульсивности, наличия в прошлом судимости по насильственному преступлению и подобном могут, образно выражаясь, склонить чашу весов в пользу заключения под стражу, хотя и «силы» будут иметь куда меньше.
Как вы можете видеть, в приведенных примерах присутствует прямая причинно-следственная связь между возможностью свободного (подписка о невыезде) или ограниченного (домашний арест) передвижения обвиняемого и вредными для стороны обвинения, суда последствиями либо возможными последствиями.
Потерпевший не может прийти и сказать: «он [обвиняемый] мудак – хочу, чтобы он был в СИЗО».
К тому же одних слов, даже отраженных в показаниях, недостаточно, требуется совокупность доказательств: например, свидетельства очевидцев угроз, распечатки фотографий переписок и прочее.
Резюмируя, судья не вправе ориентироваться на мнение потерпевшего, однако на сообщаемые им сведения более чем может и даже должен.
С уважением, Юридическая служба!
